Незачем описывать, что случилось. "Горка", холм на южной стороне стадиона, который тогда входил в зону оккупации мальчишек, превратился в вулкан. Да и на всех секторах болельщики сорвались с мест: гол только на полторы секунды опередил свисток, закрывавший матч.

Десятки неистовых перескочили невысокий барьер. Кто-то справа изо всей силы бил Коноплева по плечу довольно тяжелым и длинным пакетом. Высокий парень, явно под мухой, бежал по проходу, размахивая поллитрой.

- Боря! - ревел он, ничего не видя перед собой. - Боря, друг! Чучелов! Да я... Да мы за тебя... Боря, выпьем...

Человеческая волна подхватила и завертела Андрея Андреевича. Он и сам в восторге размахивал руками и кричал что было сил. Когда же первый порыв иссяк и он оглянулся, контр-адмирала по близости уже не было...

Теперь между двух опустевших скамей стоял только высокий человек в песочного цвета пальто и мягкой шляпе и в странном смятении глядел на лежавший у него н ладони непонятный плод.

- Шаль-муг-ровое?! - наконец проговорил он. - "В день третьего ты придешь ко мне". Кто придет? К кому придет? А что значит "ЗОЛОТОЛИКАЯ"?

Главбух "Ленэмальер-Цветэмали" Коноплев никогда не слыхал такого слова: "Шальмугровое". Взятое само по себе, оно не должно было бы вызвать в нем решительно никаких особых ощущений... Ну, вот яблоко какое-то... Ну, по очевидной ошибке подложили ему в карман в толпе... Допустим даже, оно шальмугровое: бывают же разные там антоновские, шафранные; почему бы не быть и "шальмугровым"? Однако все-таки что-то в этом внезапном появлении такого странного плода приятно поразило его. Что? Почему? Нет, он не мог так просто ответить на это...

Поднеся золотистый шарик к довольно крупному носу своему - "У тебя кавказский нос!" - говаривала, бывало, жена, Маруся, - он еще раз понюхал тонкую кожицу у деревянистого торочка... Странный запах! Очень странный, ни на какой другой не похожий, тонкий, горьковато-сладкий, самую капельку терпкий душок...